НАЗАД

Международные стандарты не станут панацеей, но могут сделать экономику РФ более прозрачной, считает директор департамента банковского регулирования и надзора ЦБ РФ Алексей Симановский

       Российское правительство, деловые круги, похоже, всерьез озаботились проблемой перевода экономики на международные стандарты финансовой отчетности. Однако никто не будет спорить с тем, что первым этот вопрос в практическую плоскость перевел Центральный банк.
       О надзорных аспектах перехода банков на международные стандарты финансовой отчетности агентству "Интерфакс-АФИ" рассказал директор департамента банковского регулирования и надзора ЦБ РФ Алексей Симановский.
      
       - Центральный банк уже как минимум год работает над нормативной базой, обеспечивающей переход банков на МСФО. Все ли вопросы, связанные с этим процессом, получили разрешение?
      
       - Нет, кое-какие вопросы пока остались. Часть из них лежит вне России. Например, проблема содержания отдельных стандартов. По некоторым существенным вопросам пока нет единой позиции у Правления МСФО (Лондон) и Базельского комитета по банковскому надзору. В том числе это касается вопроса о рациональных масштабах использования для оценки стоимости кредитных требований метода "fair value" (справедливая стоимость). В то время как в Лондоне разработана новая версия 39-го стандарта (Финансовые инструменты: признание и оценка), расширяющая применение этого метода на кредитные требования, Базель обоснованно настаивает на использовании для оценки ссуд традиционного подхода: размер выданных средств минус созданные резервы (провизии) на возможные потери.
       Очевидно, что до выработки общей позиции двух уважаемых международных организаций горизонты не так чисты, как хотелось бы. Ведь благословение Базеля - важный момент, когда речь идет о решениях по банковскому сектору. Я, правда, думаю, что к следующему году Лондон и Базель договорятся, ведь с 2005 года на IAS собирается переходить все европейское сообщество.
       Пока не все ясно и с организационной стороной перехода. Причем эта проблема также имеет международный контекст. Сейчас разрабатывается новый стандарт, который должен определить требования к процедуре перехода на МСФО. Плановый срок его опубликования - I квартал 2004 года. При существовании этого стандарта перейти на МСФО какой-то другой дорогой ни у кого уже не получится. В общем, не согласовал с нами Лондон свои планы.
       Кроме того, есть и внутренние проблемы. Методологи учета из Минфина, судя по всему, не очень жалуют технику оценки финансовых инструментов, используемую в стандартах. А без использования этой техники (с соответствующими возможными изъятиями, о которых речь шла выше) переход на МСФО в масштабах экономики осуществлен быть не может. Важен и вопрос, на "что", собственно, перейдут банки - на учет и отчетность по МСФО или только на отчетность. На отчетность проще, но менее эффективно, поскольку в этом случае отчетность базируется не непосредственно на данных учета, а на результатах так называемой трансформации российской отчетности в международную. Но при этой технологии формирования международной отчетности, на мой взгляд, возникает вопрос о придании ей статуса юридически значимой - уж слишком далеко от отчетности лежит учетная база. Пока за основу принят сценарий поэтапного перехода: 1-я фаза - только отчетность по МСФО, 2-я - учет и отчетность.
       Вместе с тем есть еще одна организационная деталь. В последнее время наметилась конкурентная ситуация в вопросе о том, кто дирижирует процессом перехода на МСФО. По имеющейся информации, в недрах РСПП родилась идея создания Национального совета, который возьмет на себя все функции по переводу экономики на МСФО. И под эту задачу крупнейшими российскими компаниями как будто уже выделено стартовое финансирование в несколько миллионов долларов. Рождение данной идеи вызвано тем обстоятельством, что указанные компании (кстати, и некоторые российские банки) уже перешли на зарубежные стандарты учета (европейские или американские), а так как на этих стандартах базируется и управленческий учет, то ведение бухгалтерского учета по российским стандартам представляет для них в чистом виде административное бремя.
       Так что проблем переходного периода хватает. Я уж не говорю о таких очевидных "мелочах", как обучение бухгалтерских и аудиторских кадров с соответствующей сертификацией. В общем, дело перехода банковского сектора на МСФО не сводится только к нормативным актам Банка России.
      
       - Такое существенное изменение системы учета и отчетности, как переход на МСФО, видимо, требует законодательного закрепления?
      
       - Полагаю, что да. Ведь речь идет не просто об использовании тех или иных подходов в сфере учета и отчетности, а о том, что эти подходы должны быть узаконены и должны стать обязательными для исполнения. До этого информация, формируемая с их использованием, может восприниматься только как информация к сведению и не может являться основанием для юридических действий, включая надзорные. Соответственно, и ответственности за качество информации составитель не несет, если не считать моральную ответственность.
      
       - Алексей Юрьевич, в какой стадии находится работа над нормативными актами Банка России, связанными с переходом на МСФО?
      
       - Работа над проектами нормативных документов продолжается. Некоторые из них непосредственно касаются вопросов банковского регулирования и надзора, наиболее существенные - обсуждались с банковскими ассоциациями, рядом аудиторских фирм и зарубежными экспертами. В ближайшее время уточненные версии инструкции "О порядке регулирования деятельности кредитных организаций" (Инструкция N1) и инструкции "О порядке формирования и использования резерва на возможные потери по ссудам" (Инструкция N62а) будут вынесены на публичное обсуждение. Затем - доработка и утверждение, а завершающим этапом будет регистрация в Минюсте. Так что впереди еще достаточно долгий путь.
      
       - Не могли бы Вы обозначить, какие текущие аспекты деятельности банков могут быть затронуты нормативными документами Центробанка помимо МСФО?
      
       - Да, разумеется. Это уточненные версии инструкции о создании резервов на прочие возможные потери (кроме ссуд), о раскрытии информации, о консолидированной отчетности, а также положение об учете инвестиций в зависимые компании. Это тот пакет, который непосредственно связан с банковским регулированием.
       Кроме того, ведется работа над действующей сейчас инструкцией N17 "О составлении финансовой отчетности", в соответствии с которой кредитные организации начиная с 1994 года параллельно с российской составляют финансовую отчетность, ориентированную на международные подходы и представляемую в Банк России в целях банковского надзора. Доработанный вариант этой инструкции, на наш взгляд, может стать существенным компонентом инструкции по трансформации отчетности по российским стандартам в отчетность по международным стандартам.
      
       Какого вида отчетность будут составлять российские банки на начальном этапе перехода на МСФО?
      
       - На начальном этапе перехода на МСФО российские банки, как уже было отмечено, будут вести учет только по российским стандартам и параллельно составлять два вида публикуемой отчетности - по российским и международным стандартам. Публикуемая отчетность по международным стандартам включает бухгалтерский баланс, отчет о прибылях и убытках, отчет об изменениях в капитале, отчет о движении денежных средств, а также учетную политику и пояснительные примечания. Последняя форма, кстати, в условиях действия российских стандартов бухучета, очевидно, может отражать только эти стандарты и, значит, не будет соответствовать МСФО.
       Срок окончания системы параллельного хождения отчетности формально будет определяться введением МСФО в качестве обязательных, а содержательно - приведением к международным стандартам не только отчетности, но и методологии бухучета. Здесь надо иметь в виду, что если параллельное хождение отчетности затягивается дольше, чем на год-полтора, то это уже неоправданное административное бремя для банков. В пределах же года - это, конечно, тоже бремя, но, на мой взгляд, в рамках изложенной концепции перехода на МСФО оно оправдано, так как иной возможности "потренироваться перед забегом" у большинства банков нет. В общем, должен быть четкий план действий, предусматривающий кто, что и когда делает. И предпочтительно, чтобы он был единым для страны в целом, а не только для банковского сектора.
      
       - Каким образом российская отчетность будет трансформирована в международную?
      
       - Отчетность по международным стандартам должна быть создана путем внесения целого ряда корректировок в российскую отчетность, базирующуюся на российских стандартах учета. Эти корректировки могут носить как формальный, так и содержательный характер. Первый тип корректировок предполагает технические изменения. То есть, в соответствии с методикой, берешь кусок такого-то счета, прибавляешь к нему кусок этого счета и т.д.; и то, что в итоге получается, называешь так-то. Содержательные же корректировки должны отражать новое качество методологии учета. Она включает методику идентификации операции (на языке стандартов recognition - признание) и методику стоимостной оценки позиции, возникшей по результатам проведенной операции (measurement). Это наиболее принципиальный момент. Инструкция по трансформации, на мой взгляд, должна включать учетную методологию. Иначе отчетность в еще меньшей степени сможет претендовать на то, чтобы называться отчетностью по МСФО.
      
       - В русле этого, видимо, потребуется изменить статус некоторых обязательных экономических нормативов. Например, ранее Вы заявляли о том, что нормативы ликвидности могут быть переведены из категории обязательных в оценочные?
      
       - Нет, со статусом нормативов переход на МСФО никак не связан. Что касается изменения статуса нормативов ликвидности, я полагаю, что в результате так оно и будет, но сначала необходимо завершить формализацию и апробирование системы анализа ликвидности, базирующейся на концепции движения денежных потоков, а не на оценке выполнения нормативов. Только после этого можно ставить вопрос об официальном или неофициальном изменении статуса нормативов.
       Правда, для норматива общей ликвидности (Н5) сделано исключение. Для банков с "длинными" пассивами он совершенно не показан и лишь препятствует кредитованию экономики. Поэтому своим указанием N44-Т от 26 марта текущего года Банк России предложил территориальным учреждениям не применять к банкам меры воздействия за невыполнение Н5, если анализ состояния ликвидности не обнаружил реальных проблем в их деятельности.
       Я полагаю, что в некоторой перспективе примерно аналогичный подход будет применяться и в отношении иных нормативов ликвидности, то есть несоблюдение норматива будет рассматриваться как обязательное основание для проведения предметного анализа состояния ликвидности в банке с учетом планирования и реального движения денежных потоков. И если этот анализ приводит к заключению, что угроз для кредиторов и вкладчиков не имеется, меры надзорного реагирования к банку применяться не должны.
       То есть, речь идет о том, чтобы через механизм анализа и оценки качества управления ликвидностью реализовать идею содержательного подхода к определению режима надзора и мер надзорного реагирования.
      
       - А что касается других нормативов?
      
       - Для большей наглядности можно использовать аналогии из области правил дорожного движения. Нормативы ликвидности - это, на мой взгляд, как пунктирная разделительная полоса. Главное здесь определить, не создается ли при ее пересечении угроза безопасности движения.
       Норматив риска на одного заемщика, в моем понимании, это примерно как одна сплошная полоса. А вот норматив достаточности капитала - это двойная сплошная. Ее пересечение в любом случае уже является грубым нарушением правил, что может повлечь за собой серьезное взыскание или вообще "изъятие водительских прав". Иными словами, если у банка достаточность капитала ниже нормы, то меры надзорного реагирования должны быть применены обязательно… и меры очень серьезные.
      
       - А не стоит ли закрепить все это законодательно?
      
       - По большому счету, видимо, стоит. Жесткое законодательное определение статуса экономического норматива в отдельных случаях не способствует развитию содержательных подходов в надзоре, которые ЦБ пытается реализовать. Но вопрос требует комплексного подхода. Здесь важен и аспект, связанный с возможностью применения к кредитным организациям мер надзорного реагирования.
       Не секрет, что обязательные нормативы банки пусть номинально, но выполняют в силу их обязательности. А если они будут оценочными, попытка органа надзора отреагировать на отклонение будет встречать "непонимание" со стороны банков, даже если ситуация действительно будет проблемной. Так что появление статуса оценочных показателей предполагает законодательное закрепление за Банком России права на применение мер воздействия на основе содержательного суждения. Пока идея предоставления органу надзора такой возможности, мягко говоря, не сильно нравится банкам, а вслед за ними и депутатам.
       Получается, что в глазах банкиров формальный надзор как ни плох, но все же лучше содержательного, так как вполне предсказуем и в той или иной степени нейтрализуем ("корректирующими" сделками, "схемами" и т.п.) Понятно, конечно, что будущее - за содержательным надзором, но это будущее надо готовить, в том числе и развитием техники анализа и оценки. Эта техника должна быть понятной и должна по сути поддерживаться банковским сообществом, которое понимает, что роз без шипов не бывает.
      
       - В прошлом году велось активное обсуждение проблемы фиктивного банковского капитала? Сейчас положение 215-П, наконец, вышло. Почему работа над ним велась так долго?
      
       - Потому что оно реализует качественно новый подход к оценке ситуации в весьма "чувствительной" области. Подход носит содержательный характер и, как рекомендует международное сообщество, базируется на "принципе", а не на "правилах". Движение в этом направлении было обозначено еще несколько лет назад. Тем не менее, в основном, реализованные в нашей регулятивной базе подходы базировались на правилах, на более или менее четких инструкциях. Хотя были и исключения. Например, в инструкции N62а "О порядке формирования и использования резерва на возможные потери по ссудам" банкам последовательно предоставлялись все большие возможности самостоятельно оценивать принимаемые риски. А в положении N137-П "О создании резервов на возможные потери" впервые сказано о "разумном суждении" в качестве основы для оценки риска.
       Тем не менее решение проблемы фиктивного капитала в положении Банка России N215-П "О методике определения собственных средств (капитала)" стоит особняком.
       Во-первых, здесь впервые формализовано, то есть документально определено, экономическое содержание операций (схем), используемых для фиктивной "капитализации". Выражаясь бытовым языком, сказано, что нельзя формировать капитал банка активами, которые в конечном счете сформированы за счет самого банка. Это существенно отличается от традиционного подхода, основанного на определении в регулятивных документах конкретных правил "игры", которые затрагивают не суть, а явления.
       Во-вторых, в отличие от предпринимавшихся ранее шагов в сторону либерализации регулирования (также базировавшихся на движении в сторону экономического содержания), рассматриваемый подход является фронтальным. Поэтому нужна была особая осторожность, в связи с чем подготовка документа велась по принципу "семь раз отмерь". Многочисленные экспертизы и согласования подхода заняли много времени, хотя само его изложение занимает полстраницы текста.
      
       - Каковы последствия введения этого положения?
      
       - Задача нововведения не в том, чтобы порубать кого-то в капусту, а в том, чтобы вычистить из банковского сектора дырки от капитала. В нашем представлении наилучшим исходом была бы замена этих "дырок" реальными деньгами.
      
       - Вернемся к МСФО. Каким образом на российский банковский сектор повлияет переход на международные стандарты, приведет ли это к сокращению количества кредитных организаций?
      
       - По нашим оценкам, каких-то драматических изменений с точки зрения количества банков сам по себе переход на международные стандарты не принесет. На сегодняшний день порядка 120 банков имеют отчетность, составленную в соответствии с МСФО. Главным образом, это крупные московские и региональные банки, входящие в финансово-промышленные группы. Анализ их отчетности показывает, что у каких-то кредитных организаций показатели капитала и прибыли по международным стандартам хуже, чем по российским, у каких-то - сильно хуже, а у каких-то даже лучше. И хотя подавляющее большинство банков (более 90%) такой отчетностью не располагают, я думаю, результаты у них будут похожими.
       Так что какая-то часть банков может и не "вписаться" в надзорные требования. Но, повторю, их масса не будет критической. Кроме того, у банков будет достаточно времени, чтобы подготовиться к новым требованиям, поскольку оцениваться в целях надзора по международным стандартам они будут только тогда, когда эта отчетность будет признана официальной, то есть, видимо, не ранее 2006 года.
       Кстати, когда мы говорим о переходе на международные стандарты, не следует забывать про качество предоставляемой отчетности. Чрезвычайно важно, насколько квалифицированно и добросовестно составляется отчет, то есть насколько реализованы принципы и подходы, составляющие суть МСФО и насколько добросовестно и квалифицированно делает свою работу аудитор.
      
       - Надо ли Вас понимать таким образом, что переход на МСФО не исключает опасности того, что отчетность компании или банка не будет адекватно отражать их реальное положение?
      
       - Разумеется, международные стандарты не могут служить панацеей от обмана, так же, как ни одно правило не делает людей в одночасье честными и законопослушными. МСФО создают условия для более точной оценки ситуации, их применение может сделать экономику более прозрачной. Но это именно возможность. А степень добросовестного или недобросовестного использования этой возможности - это продукт порядочности руководства компании и ее аудитора, а также продукт того делового климата, в котором живут и размножаются экономические субъекты.
       Безусловно, МСФО - тоже один из факторов этого климата… существенный, но не решающий. Поэтому не стоит носиться с МСФО как с писаной торбой. Это как очки : инструмент полезный, но если его надеть на хвост, он плохо помогает.
      
       - Банку России придется как-то бороться с фальсификацией отчетности. Существует ли методика выявления признаков фальсификации?
      
       - Вопрос достоверности учета и отчетности был выдвинут на приоритетную позицию еще в 1997 году. Полагаю, что определенный результат борьба за достоверность дала, хотя, объективно говоря, судьбоносных изменений пока нет. Сейчас наш департамент разрабатывает методику, которая, как нам кажется, позволит выявлять банки, подозрительные на предмет злоупотребления художественным творчеством. Рабочий вариант методики апробируется в ходе проверок тех банков, предварительный анализ отчетности которых породил сомнения в ее достоверности. Поведение отдельных показателей деятельности кредитной организации само по себе сигнализирует о вероятности того, что банк лакирует действительность. И, в первую очередь, эти сигналы будут приводить к направлению в кредитную организацию проверки на предмет оценки состояния учета и отчетности.
       Окончательных данных эксперимента у нас пока нет, хотя можно говорить о том, что в первом приближении методика готова, но, разумеется, еще требует совершенствования. Необходимость в создании такого "детектора лжи" возникла в ходе работы над системой раннего реагирования.
      
       - Кстати, об этой системе. Что она собой представляет?
      
       - Система раннего реагирования - это система обнаружения и реагирования на неблагоприятную ситуацию в банке на ранней стадии ее зарождения. Базовым компонентом системы раннего реагирования является модель функционирования банка, которая позволяет прогнозировать дальнейшее развитие событий по различным направлениям. Если эта модель дает негативный прогноз, в банк направляется инспекционная проверка для выявления реальных проблем.
       Однако первоначально получаемая вероятность реализации прогноза была, на наш взгляд, слишком низкой - порядка 20-25%. Иными словами, в четырех из пяти случаев неблагоприятного прогноза инспекция в банк ходила бы вхолостую. И хотя зарубежные консультанты считали результат вполне приемлемым, нас он не устроил.
       Анализируя ситуацию, специалисты пришли к выводу, что причина такого низкого прогнозного результата не в качестве модели, а в качестве отчетности. Поэтому усилия были сосредоточены на создании методики выявления признаков некачественной отчетности. Эта методика, о которой мы вели речь выше, и должна стать отдельным компонентом, встроенным в систему раннего реагирования.
       Я полагаю, что в апреле мы вчерне завершим работу над "детектором лжи" и вернемся к самой модели, непосредственно нацеленной на прогнозирование развития ситуации в банке. Мы рассчитываем, что появление информационного фильтра в системе раннего реагирования позволит существенно повысить вероятность реализации прогноза. Наша программа-максимум - повысить вероятность реализации прогноза до 50%.
      
       - В плоскости совершенствования надзора, видимо, лежит и предложение по созданию в ЦБ института банковских кураторов. Разработан ли документ, регламентирующий их работу?
      
       - Проект положения о кураторах есть, но работа над ним не завершена. Осенью 2002 года был начат эксперимент в десяти территориальных управлениях ЦБ, и результаты этого эксперимента будут учитываться при доработке проекта положения. Так что, думаю, где-то в третьем квартале документ будет готов.
       Штат кураторов в ЦБ ориентировочно составит 300-350 сотрудников. Возможно, несколько небольших банков будут иметь одного куратора; в то время как у крупных кредитных организаций, очевидно, будет персональный куратор со штатом помощников. Однако об увеличении численности работников Центробанка речь не идет. Мы будем изыскивать внутренние резервы за счет реорганизации и оптимизации штатной численности.
      
       - Не опасаетесь ли Вы, что в процессе работы куратора с банком может произойти сращивание надзорного органа и подопечного?
      
       - Опасность такая существует. Я бы ее, правда, не преувеличивал в том смысле, что степень риска не будет сильно отличаться от сегодняшней ситуации. Тем не менее, думаю, в систему должны быть встроены противовесы, которые не позволили бы куратору забыть о той миссии, которую он призван выполнять.
       Во-первых, каждые полтора-два года, видимо, должна будет проводиться ротация кураторов. Во-вторых, все существенные решения надзорного характера, как и сейчас, будут приниматься руководством территориальных учреждений или комитетами банковского надзора.
       Кроме того, в международной практике есть такой институт как совещание кураторов. На таких совещаниях должны обсуждаться принципиальные вопросы жизнедеятельности банков и предлагаемые кураторами решения. Таким образом, все это позволит в полной мере соблюдать принцип "четырех глаз" и принцип соревновательности в суждениях.
      
       - Предусмотрена ли личная ответственность кураторов за состояние дел в подведомственном банке?
      
       - Куратор, как сотрудник ЦБ, в пределах своей компетенции выполняет те функции, которые законом закреплены за Банком России как за органом надзора - это защита интересов кредиторов и вкладчиков и сохранение устойчивости банковской системы. Как сотрудник Центробанка за результаты своей деятельности куратор несет персональную ответственность, определенную трудовым законодательством и внутренними документами Банка России. А ответственность за состояние банка несет руководство этого банка.
       Кстати, вопросы характера этой ответственности и режим ее наступления требуют дальнейшего совершенствования. Российская юридическая практика не знает, например, института дисквалификации руководителей организаций. Понятие деловой репутации недавно включено в законодательство, что очень хорошо, но пока оно реально не работает.
       Кроме того, необходимо развить и институт ответственности реальных владельцев за состояние дел в кредитных организациях.
      
       - Вернемся к кураторам. Может ли куратор консультировать опекаемый банк?
      
       - Еще раз, куратор не опекун банка, не профессиональный консультант, он - работник надзорного органа. Но высказать свою точку зрения на какую-то проблему, дать квалифицированный совет, конечно, может и даже должен. И сейчас, вне института кураторов, сотрудники надзора дают банкам советы и рекомендации. Ведь и в этом тоже заключается надзорная функция ЦБ. Лучше методом убеждения удержать банк от неосторожных действий, чем потом устранять последствия.
       Действующей инструкцией о мерах воздействия (N59) предусмотрена такая предупредительная мера, как проведение совещания с руководством банка. При этом совещание может проходить не только с менеджерами банка, но и с участием его аудиторов. Это показано международной практикой и рекомендовано Базелем.
      
       - Алексей Юрьевич, Вы давно работаете в надзорном блоке ЦБ...
      
       - Это намек?
      
       - Без намеков. Вы анализировали работу банков до кризиса, в момент кризиса и после него. Как Вы считаете, становятся ли банки более честными во взаимоотношениях с ЦБ и вкладчиками?
      
       - Становятся, потому что экономическая жизнь в России потихоньку становится другой - более цивилизованной. Второй фактор - это то, что лихое племя всадников-наездников, руководившее многими банками в прошлом, в значительной степени поредело. Полагаю, что большинство банков работает сейчас вполне цивилизованно по меркам российского рынка.
      
       - Вы не опасаетесь того, что квалификация сотрудников коммерческих банков выше, чем у сотрудников ЦБ, и это не позволит Вам в полной мере выполнять свои надзорные функции?
      
       - То есть что колобок споет песенку и укатится? Тут дело не столько в квалификации, сколько в общей ситуации. Ведь обман иногда провоцируется неадекватным регулированием, а иногда неадекватным управлением. Эти вещи важно разграничивать и принимать верные решения.
       Что касается квалификации, то она разная у разных сотрудников - и в ЦБ, и в банках. В среднем, думаю, она примерно одинакова.
       Банки, вообще коммерческий сектор, имеют свои конкурентные преимущества в борьбе за квалифицированные кадры - это уровень доходов сотрудников. И здесь мы проигрываем и иногда теряем хороших специалистов. Но у нас есть свои преимущества - относительная стабильность и возможность творческой работы. Поэтому и мы привлекаем кадры из банков. Специалисты надзора обнаруживают недостатки в деятельности банков и советуются с банкирами. Специалисты банков отмечают наши недостатки и советуются с нами. Так что правильнее было бы говорить о том, что квалификация повышается и в банковском секторе, и в ЦБ. И уровень диалога тоже повышается.
       Мы настроены на конструктивное сотрудничество с лучшей частью банков, а худшая часть - рано или поздно - с рынка уйдет, и мы ей в этом поможем, чем сможем.

Интерфакс